A A A






Дмитрий Мальков

Оказавшийся чрезвычайно популярным и титулованным на своей родине, отчасти в силу политической и культурной актуальности, дебют Джордана Пила «Прочь» задал высокую планку зрительских ожиданий для последующего фильма автора: рейтинги и оценки на главных англоязычных киноресурсах остаются близкими к высшему показателю. Однако стал ли «Мы» красивым пассажем к целому культурному пласту американских фильмов ужасов или же оказался чем-то большим?

Почти каждое лето благополучная и скромная семья американцев Миллеров проводит в тени миловидного дома родителей Аделаиды. Уютное место, бережно обставленное семейными картинами и реликвиями, символизирует семейную любовь и заботу, в которых росла Аделаида, однако в его пространство просачиваются признаки прошлого, прорывая пелену забвения детских переживаний героини. Так, интимный семейный отдых прерывается появлением силуэта четырёх загадочных фигур за окном: те пришли рассказать историю своей семьи и бросить вызов каждому жителю этого дома.

Тема двойников – достаточно знаковая тема христианской культуры. Дуализм реального и трансцендентного, Христа и Антихриста, добродетели и греха, как форма дихотомии, возможно, свежее решение для хорроров. За последнее десятилетие темы доппельгангеров так или иначе коснулся Дэни Вилльнёв в параноидальном диссоциативном «Враге», а Даррен Аронофски визуально расщепил психику героини Натали Портман в «Черном Лебеде». Можно также вспомнить классическую «Персону» Бергмана, «Партнёра» Бертоллучи по мотивам Достоевского или же страшно раритетного «Доктора Джекилла и мистера Хайда». Однако в отличие от этих работ, говоривших о внутреннем смятении героев, Джордан Пил выходит на другой масштаб, обращаясь к неведению большинства о своей мнимости и к последующему образу раскола.

Проскальзывающая на протяжении фильма библейская цитата к Иеремии, казалось бы, могла раскрыть идею антитезы условных жителей Иудеи и Иерусалима фильма: «Посему так говорит Господь: «Вот, Я наведу на них бедствие, от которого они не могут избавиться, и когда воззовут ко Мне, не услышу их».

Тем не менее, это лишь эффектная отсылка к праведной глухоте Бога: отступники городов, воздвигнувшие алтари языческим богам, остались наедине со своей карой, и никто им не поможет, пока они не отойдут от прежних целей и удовольствий и не обретут веру в единственную общую ценность.

И впечатления от фильма у российского зрителя складываются двойственные. С одной стороны, заметны сильные стороны картины. Актёры эффектно перемещаются в пространстве; наблюдательный заметит почти симметричное, закольцованное развитие сюжетных подлиний Миллеров в их противостоянии антиподам, а пластичные выходки самой Люпиты Ньонго, одновременно пребывающей на экране и ласковой, боязливой лесной ланью, и ужасной Latrodectus mactans, действительно зверски сражают. Да, визуальный язык у фильма красноречив: кадр иссекается линиями-антагонистами в пространстве, рамочность коридоров и дверных проёмов провоцирует приступы клаустрофобии.

Рушится граница зеркальных миров – так экспрессивна сцена первой встречи юной Аделаиды с двойником Рэд и финальный разговор злодея с самим собой в узнаваемом зрителю гиперфокальном кадре Де Пальмы-Хичкока. Жуткое и брезгливое ощущение создают предметы: острые ножницы, красные тюремные комбинезоны, блеск стальной биты большого добряка Уинстона Дьюка и пульсирующие то с кочерги, то с крокет-клюшки капли крови.

С другой стороны, нельзя не заметить явные нарывы во второй части фильма. Остаётся много вопросов к выстроенному миру зловещих немых двойников и его системе, к условиям их жизни под землёй, связям клонов с оригиналами. Именно в этом видится наивность хоррора, которую можно легко простить фильмам категории Б. Вместо ожидаемого впечатывания тела зрителя в кресло, к середине ленты «Мы» вызовет смех, а после финала зритель скорее всего и вовсе не ощутит смысловой нагрузки, кроме призрачного намека на буратиновское «ты сам себе враг».

Однако в этом значении, сквозь недоумение и попкорн, фильм находит свой смысл. Кажется, будто несерьёзность, ироничные вставки и насмешливая игра сделаны нарочно: карнавал положил начало фильму, как и поп-символы 80-х с ссылками к культовым хоррорам проводят касательные с реальностью. Мы смеёмся над «Мы» так же, как современный зритель смотрит со смешком на наивность лент 70-х, на ностальгирующие оммажи последних фильмов к Рокки-Хоррор Шоу или же в музыке с трибьютом-выступлением 2016-го года m83 с мальчиком-волчонком. Режиссёр понимает, что капля пост-иронии над выдуманной историей с элементами реальности усилит мрачность его сообщения о настоящем.

В 2016 году результаты выборов в президенты США обнажили политические и социальные противоречия: к власти приходит магнат сомнительной репутации, обещавший стену на границе, социологи и политологи замечают тех людей, кто раннее молчал о своей политической и экономической позиции – тех, кто был оставлен вне представительства (left behind). 1986 год – год акции «Hands across America», мировой катастрофы «Чернобыля», падения американского «Челленджера», мистического пролёта кометы Галлея и посещения Аделаиды комнаты страхов.

Пил рассказывает реальную страшилку для истеблишмента и среднего класса, он лишь художественно обозначает факт их столкновения с теми, кто проголосовал за стену по всему континенту, кто раньше молчал. Показатель роста благосостояния работников IT, сектора финансов, развлечений и медиа обошёл домохозяйства фермеров и работников промышленности. Под таким углом взгляда финальный твист Аделаиды-Рэд выглядит иначе: как символ и наглядный пример успеха, Аделаида добилась полноценной жизни, однако она забыла, подавила воспоминания о своем происхождении, потому как живя комфортно и красиво, легко забыть о внимании к людям без голоса.

Так и выходит, что фильм своей главной целью видит побуждение к разговору, дискуссии о Соединенных Штатах (U.S. – «нас»). Выйти из комфортной зоны и заговорить через понятный, общий культурный код, что, в частности, видится уже забавой российскому зрителю, консолидированному в своей терпимости и молчаливости.



208
0
4 июля 2019
Комментарии


Войти через социальные сети:

№4 (4) декабрь 2014

Интервью с Павлом Печенкиным о фильме "Варлам Шаламов. Опыт юноши", признанном лучшим среди документальных участников на фестивале "Сталкер", репортажи с "Кинопробы" и мастер-класса Любови Мульменко, беседа с критиком журнала "Сеанс" Марией Кувшиновой, рецензии на "Как меня зовут" и "Неизвестный фронт. КУБ против Цеппелина", очерк о новой книге нон-фикш Владимира Киршина и многое другое - читайте в декабрьском выпуске газеты "Субтитры".