A A A






Фото: Алёна Ожегова

Альбина Рябова 

Денис Клеблеев – молодой московский режиссер, чей фильм «Король Лир» представлен в международной конкурсной программе «Флаэртианы-2018». Я побывала на вечернем показе фильма: обсуждение состоялось бурное, но Денис смог ответить на все, даже самые каверзные вопросы зрителей. А позже – на мои.

– В чем заключается работа режиссера документального кино? Каково это: режиссировать реальность?

– Да ты не особо ее режиссируешь, а только иногда помогаешь ей лучше проявиться. «31-й рейс» (первый фильм Д. Клеблеева – прим. ред.) я снимал на Камчатке. И там была сама по себе действительность очень мощная. Я в нее практически никак не вмешивался. Снимал кино с позиции незаметного наблюдателя. А в фильме «Странные частицы» (второй фильм автора – прим. ред.) уже есть ряд сцен, в которых я главным героем управлял так, как будто мы снимали игровое кино. В «Короле Лире» этот прием использован еще сильнее: ты придумываешь какие-то ситуации и в них помещаешь реального героя, а дальше они превращаются в полноценные, очень полезные сцены для кино.

– Да, на показе «Короля Лира» у меня как раз сложилось впечатление, что я смотрю игровое кино. 

– В документалистике много разных методов. Здесь вопрос в том, какой тебе интересен на данном этапе. Человек развивается и меняет подход к тому, что он делает. 

– Когда я готовилась к интервью, заметила интересную вещь: студент Марины Разбежкиной должен быть внимательным к тому, что его окружает. Вы учились этому?

– Не только студент Разбежкиной, а любой режиссер должен рассматривать жизнь вокруг себя. Должен обладать такой особенностью восприятия мира. В документальное кино я пришел из фотографии – там тоже важно внимательно наблюдать за всем, что происходит вокруг. Это навык, который у меня был очень развит всегда.

– Вы сейчас сами преподаете в Московской школе кино. Что вы взяли от системы Рабежкиной, а что привнесли свое?

– Хоть это и школа игрового кино (но документальный фильм студенты снимают на 1 курсе), метод, который используется, схож с методом Разбежкиной. Те же самые приемы. Нам кажется, что этот метод суперэффективный и учит человека просто видеть вокруг себя жизнь. Учить видеть ее кристально чистой, не используя какие-то шаблоны, которые по отношению к жизни в голове есть даже у молодых людей. Мы воспитываем в них свой индивидуальный способ рассмотрения мира. 

– Фильм «Зима уходи» (коллективная работа режиссеров, в числе которых – Денис Клеблеев, 2012 г. – прим. ред.) снят на политическую тему. Однако в своем дальнейшем творчестве вы к этой теме не обращаетесь. Почему? 

– Фильм-то снят о первой волне тех митингов – мне хотелось разобраться в ситуации. Что произошло очень быстро, кстати. И тема перестала быть интересной, больше меня это не волновало. Никто из нас не был занят в политических движениях, и вдруг такая история возникла, и просто все на каком-то драйве, интересе решили к этой теме приблизиться. Попытка для всех ребят просто разобраться. Ты же всегда в кино идешь, когда тебе что-то непонятно, хочется что-то про кого-то узнать. Но мне интересно то, что лежит вне какой-то публицистики, актуальности. Мне интересен человек в своей глубине.

И одна из причин, почему «Король Лир» сейчас не очень успешен в зарубежных фестивалях, в том, что он не обладает признаком какой-то актуальной повестки дня.

– То есть «Зима уходи» был для вас неким экспериментом?

– Мне было интересно разобраться, что происходит в стране. Узнать людей лично, а не через призму новостей из интернета, телевизора, самому на них посмотреть. Это был честный интерес, который я удовлетворил – у меня больше вопросов к этой теме не осталось. Но, надо сказать, что в фильме – критический взгляд по отношению ко всем героям оппозиции. 

– В авторском документальном кино есть место самоцензуре?

– Слово «самоцензура», наверное, не совсем то. Просто есть вещи, которые ты не будешь снимать, не будешь показывать.

Есть вещи, которые я не буду показывать, а кто-то другой будет. Это не значит, что я хороший, а они – плохие. Просто каждый человек сам для себя решает, что он готов впустить в свой фильм, а что нет. Мне кажется, это не называется словом «самоцензура», а как-то по-другому.

– Документальное кино – это журналистика или искусство?

– А вы сами как считаете?

– Это такой дискуссионный вопрос. Думаю, где-то на грани. Документальные фильмы, которые показывают по условному первому каналу, никак нельзя отнести к искусству.

– Настоящее документальное кино к журналистике не имеет никакого отношения. Хотя есть хорошие фильмы-расследования, довольно талантливо сделанные, но документалистика, как правило, интересуется тем, куда журналистика особо не забирается. Другой уровень исследования жизни. Документальное кино не может быть публицистикой. 

Хотя всегда есть исключения. Мне очень нравится фильм «Антон тут рядом» – его показывали по «Первому».

– Несколько вопросов в режиме «блиц». Камера или режиссерское кресло?

– Мне нравится самому, конечно, снимать. У режиссера-документалиста своего кресла нет – он всегда находится рядом с оператором. В доккино нет таких ситуаций, когда бы ты мог сидеть у плейбека. Я очень люблю сам снимать, для меня это намного органичнее. Мне даже проще самому.

– Оскар или Нанук?

– Провокационный вопрос. А Оскар ведь, в большинстве случаев, дают за документальное кино, которое носит публицистический характер? Поэтому Нанук.

– Без чего фильм не получится?

– Без режиссера.

– 3 вещи, которые Вас вдохновляют.

– Фотография. Кино. Музыка.


104
0
24 сентября 2018
Комментарии


Войти через социальные сети:

№4 (4) декабрь 2014

Интервью с Павлом Печенкиным о фильме "Варлам Шаламов. Опыт юноши", признанном лучшим среди документальных участников на фестивале "Сталкер", репортажи с "Кинопробы" и мастер-класса Любови Мульменко, беседа с критиком журнала "Сеанс" Марией Кувшиновой, рецензии на "Как меня зовут" и "Неизвестный фронт. КУБ против Цеппелина", очерк о новой книге нон-фикш Владимира Киршина и многое другое - читайте в декабрьском выпуске газеты "Субтитры".