A A A






Рината Хайдарова

Ещё до начала Каннского фестиваля прошлого года критики не давали утешительных прогнозов: фильм «Хэппи-энд» вряд ли получит «Золотую пальмовую ветвь». В итоге хэппи-энда не случилось: фильм Михаэля Ханеке уступил «Квадрату» Рубена Эстлунда. Однако пройти мимо фильма-продолжения «Любви» непозволительно хотя бы из-за призрачного пессимизма австрийского классика кино.

«Хэппи-энд» продолжает «Любовь» – драму Ханеке, которая вышла на экраны 2012 году. Семья – как объект исследования режиссёра – претерпевает изменения. Беспомощная умирающая Анна из «Любви» трансформируется в женщину с тем же именем, но в помощи не нуждающуюся. Новая Анна (Изабель Юппер) надеется на силу капитала и поджидает смерти своего отца Жоржа (Жан-Луи Трентиньян). Сам Жорж, переходя из фильма в фильм, меняет парижскую квартиру на особняк в Кале. Старик одержим темой смерти, как и его внучка Ева.

Насилие во благо для любимого человека приобретает другой формат: ненависть к живому. Девочка Ева, снимающая на телефон утренний туалет матери с последовательным онлайн предсказанием ее последующих действий, отравляет хомяка таблетками от депрессии. Беспомощное животное для девочки – это лишь шаг к собственной смерти. Угнетённое состояние дочери хирург Тома (Матьё Кассовиц) решает через разговор с дедом. Но в диалоге с Жоржем Ева лишь раскрывает карты перед альтер-эго, подтверждая себе нормальность проявления насилия, игр со смертью.

В «Любви» Ева – взрослый ребёнок Анны и Жоржа. Там дочь способна сопереживать, на расстоянии любить свою семью. В «Хэппи-энде» Ева, Анна и Жорж разделяют предлагаемые обстоятельства под одной крышей дома. При этом их способность видеть, замечать грани человеческой души стёрты Ханеке напрочь. Роботами их не назвать: каждый из персонажей «Хэппи-энда» преследует цель, влекущую саморазрушение. Искусственный разум пока вряд ли заинтересован в собственном поражении.

Физическая смерть Анны в «Любви» в новом фильме заменена на более жестокий вид – нравственная гибель. Привычная трогательная улыбка Изабель Юппер в «Хэппи-энде» забетонирована в маску скупого венецианский купца Панталоне из комедии дель арте. И если в «Любви» Жорж помогает Анне избавиться от мучений, то Анна здесь препятствует внутреннему голосу Жоржа.

Разрастающаяся хладнокровность оставляет в напряжении на протяжении всего фильма. При этом врывающиеся в фильм кадры того, как девочка Ева читает интимные переписки, могут вогнать в стыдливые чувства, но только не саму героиню.

То чувство стыда, тихой смерти и классическая последовательность развития сюжета начинают волновать. А к моменту, когда Пьер, сын Анны (Франц Роговский), дико исполняет в клубе песню Sia «Chandelier» и танцует на полу, стене и потолке, отсутствие героя, которому хотелось бы сопереживать, становится невыносимым. Постоянный внутренний вопрос, нужно ли смеяться в трагикомедии, когда ты чувствуешь исключительно трагичные ноты, рождают пустоту между тобой и волшебным видеорядом.

Однако повод для сантиментов всё же появляется. В сравнении с «Любовью», где трогательные моменты рождаются из повседневности и не целятся в уязвимые места зрителей, в «Хэппи-энде» совершается попытка чувственной атаки. Но и тут Ханеке быстро меняет правила игры, и надежда на просветление душ героев моментально рушится. Здесь равнодушие Анны проявляется куда крупнее и острее, чем во всём фильме. После режиссер не даст причин для пощипывания в области груди.

Смертельная тоска разворачивается в «Хэппи-энде» на фоне миграционного кризиса. Обрастающая глыба человеческого безразличия главных героев не подвластна физическим законам: растопить её уже не удастся. Проблема скрывается в картине за чащей буржуазной элиты Франции. Динамика «Хэппи-энда» – это растущая дилемма, динамика «Любви» складывается за счёт её минимизации. Единственный герой, который смотрит в сторону глобальной дилеммы, – это Пьер. Но в решении проблем он вовсе не заинтересован. «Любовь», напротив, раскрывает локальные проблемы, выводит их на поверхность мутной воды без ажиотажа, тонко.

Одно объединяет эти фильмы: хэппи-бэд-энд, заставляющий побыть наедине с предлагаемой реальностью. Бесспорно, соединение Жоржа, Евы, Анны, снова Евы и её альтер-эго выльется в новую взаимосвязанную систему персонажей. Остаётся ждать, через что раскроется следующий плод Ханеке: тотальную жестокость или смирение. В этот раз – саркастически убийственное равнодушие. 


513
0
30 января 2018
Комментарии


Войти через социальные сети:

№4 (4) декабрь 2014

Интервью с Павлом Печенкиным о фильме "Варлам Шаламов. Опыт юноши", признанном лучшим среди документальных участников на фестивале "Сталкер", репортажи с "Кинопробы" и мастер-класса Любови Мульменко, беседа с критиком журнала "Сеанс" Марией Кувшиновой, рецензии на "Как меня зовут" и "Неизвестный фронт. КУБ против Цеппелина", очерк о новой книге нон-фикш Владимира Киршина и многое другое - читайте в декабрьском выпуске газеты "Субтитры".