A A A






Владимир Краснов

В конце апреля в Пермь на два дня съехались ученые из Екатеринбурга, Казани, Перми, Санкт-Петербурга, Саратова и Челябинска – Пермский классический университет провел научно-практическую конференцию «Гипермаркет смыслов: историческое знание в публичном пространстве». В это время известный исследователь российского авангарда и визуальной культуры, литературовед, искусствовед и редактор Андрей Россомахин провел мастер-класс по анализу творчества питерских музыкантов. Мероприятие в ПГНИУ прошло под названием «О возвращении эзопова языка: “В Питере – пить!” как визуальный пастиш и подрывной жест». «Субтитры» подготовили краткий конспект лекции.

Искусство распознавать

Эзопов язык – то, что потеряло актуальность в нашей стране еще в 80-х. Но не прошло и 30 лет, как люди, рожденные в новом веке, уже отдают себе отчет, что ситуация меняется на глазах. Эзопов язык вновь на повестке дня. Все потому, что количество вещей, о которых прямо выражаться нельзя, но очень хочется, возрастает на глазах. В связи с этим миссия современного зрителя состоит в овладении искусством замечать и распознавать те жесты, которые своим творчеством передает художник. Приближение к этому искусству Андрей Россомахин назвал главной задачей своей лекции.

«Кто не видел клип «В Питере – пить»? – спрашивает лектор. Часть слушателей поднимает руки, как бы смущаясь незнанием обсуждаемого произведения. «Ничего себе! По моей статистике, должно быть процентов 10, а здесь намного больше», – констатирует искусствовед и переходит к показу клипа. В аудитории – живая реакция и бурный смех. То, что почему-то не замечается интеллектуальными критиками и противниками группы «Ленинград», в момент становится явным. А именно – одна из основных миссий музыкальной группы, которую в лаконичной форме выразил ее фронтмен: «Смех и радость мы приносим людям!».  

Не замечая очевидного

«Клип стал вирусным и уже за первые сутки набрал около миллиона просмотров. Через две недели число просмотров превысило 10 миллионов. Легко предположить, что каждый второй, не считая пенсионеров и младенцев, видел этот клип, – рассуждает исследователь. – При всей этой бешеной популярности остается в тени тот факт, что мы имеем дело с несомненным, давно затеянным и далеко идущим экспериментом. Писательский, социокультурный, антропологический пафос его провокаций кажется совершенно очевидным любому беспристрастному наблюдателю. Журналисты и высокоинтеллектуальная критика его не видит или делает вид, что не видит. Клипы и песни Сергея Шнурова – это своеобразный социальный манифест. Терапия растерянной и озлобленной страны».

Касаясь темы «растерянной страны», Россомахин подчеркивает последовательную и продуманную работу Шнурова по синтезу вербального, музыкального и визуального в его творчестве. При этом акцентируя внимание на том, что музыкальные «куштюки» группы зачастую оборачиваются жесткими политическими высказываниями даже без учета уровня текста, являя в полной мере актуальное искусство.

Но об уровне текста – отдельно. Говоря о нем, автор лекции отмечает, что текст этой песни по сути центон, стихотворение-цитата, и в этом смысле это виртуозная работа. «Установка на фольклор и центонность повествования важна, как и роль топонимов, сленга и обсценной лексики, значение слоганов и мантр, несущих магическую нагрузку и заряд социально-критического пафоса», – считает исследователь.

Кто, если не Шнуров?

Особое внимание Андрей Россомахин уделил визуальному ряду клипа, который наполнен метафорами и намеками: «Благодаря тому, что половина клипа свободна от закадровой музыки и вокала, развернутая в клипе внепесенная реальность существенно обогащает и даже перекодирует поэтический текст». Мы оказываемся перед неожиданным поворотом клипового нарратива – сатира с алкоголическим загулом вдруг визуализирует победу народа на баррикадах. Этот эзопов текст с намеком на «огненный» Майдан в окрестностях Эрмитажа может быть прочитан как сарказм по поводу фобий российских властей. Впрочем, фобией российских властей, по мнению искусствоведа, становится не только текст произведения Шнурова, но и сам фронтмен группы «Ленинград». «В стране без публичной оппозиции и логичной верой в «доброго царя» кто, кроме Шнурова, способен во всеуслышание послать куда подальше президента, правительство, весь «жирующий» класс? В замороженной стране с фейковой публичной политикой он оказывается чуть ли не единственным сверхуспешным политиком, после долгих запретов вновь пробившимся в прайм-тайм на государственное телевидение», - заключает Россомахин.

Знакомые образы

Главным героем клипа становится взбунтовавшийся банковский клерк – «щуплый светловолосый ботаник в очках и с аккуратной стрижкой» по определению Россомахина. Опираясь на внешний облик героя, лектор проводит параллель с Эдвардом Сноуденом, называя его «главным транснациональным символом лживого государства», а также с Майклом Дугласом в фильме «С меня хватит» – аналогичным образом безработного клерка, бунтующего против системы. Контаминация этих персон обеспечивает герою клипа соответствующий характер и мотивацию к независимости.

Принципиально важно – остальные герои являются представителями совершенно разных социальных страт. От продавщицы до «музейной дамы». От таксиста-кавказца до «гаишника». Все они вслед за банковским клерком тоже взламывают шаблон обыденности, осуществляя метафору единения нации. «Бунт против обыденности, рутинной иерархии и устоявшегося порядка невольно навивают мысли об эпохальном лозунге 80-х: «Мы ждем перемен».

Продолжая анализ образов, Россомахин особо выделяет скрупулезное внимание к деталям, которые сконструированы очень продуманно, включая даже офисную и школьную массовку. Марка автомобиля таксиста «BMV» – прямая отсылка к роуд-муви «Бригада». Не менее программная деталь – вишневая девятка, из которой выходят криминальные личности, своеобразный семиотический маркер лихих девяностых.

Сцена с женщиной-искусствоведом начинается с прозрачной апокалиптической метафоры. Об ужасе катастрофы экскурсовод говорит высокопарными клише: «Это поистине ужасный момент. Перед ликом смерти обнажается вся суть человеческой души…». Эти слова никто не слышит, никого это не пугает, эти слова никому неинтересны. В результате «сегодняшняя Кассандра» обрывает на полуслове предсказуемую пушкинскую цитату: «Земля волнуется — с шатнувшихся колонн; Кумиры падают!».

О «падении кумиров» свидетельствуют и визуальные проекции на работы Брюлова и Делакруа, которые намеренно используются в клипе для наглядности полного краха режима. Все та же хрестоматийная свобода, ведущая народ; соратники у ног, являющиеся представителями пяти различных социальных страт – поистине эффектный, наполненный смыслом финал.


Это не про меня

Клип «В Питере – пить» сыскал восторженный отклик российской аудитории. Причина тому, по мнению Россомахина, кроется в том, что творчество «Ленинграда» – это и массовый и элитарный продукт в зависимости от самого смотрящего. То, как зритель его интерпретирует, соотносит со своим опытом, напрямую влияет на отношение к произведениям группы. Амбивалентность говорит о том, что даже видимая очевидность эстетики группы может быть обманчива. Гоголевский, а теперь уже и «шнуровский» маленький человек может преподнести сюрприз, не укладываясь в прогнозы экспертов и манипуляции политтехнологов. Только вот ожидает ли современный зритель этот сюрприз или смеется над ним, не понимая, что этот смех тотален и направлен в том числе и на самого смеющегося? 


2281
0
12 мая 2017
Комментарии


Войти через социальные сети:

№4 (4) декабрь 2014

Интервью с Павлом Печенкиным о фильме "Варлам Шаламов. Опыт юноши", признанном лучшим среди документальных участников на фестивале "Сталкер", репортажи с "Кинопробы" и мастер-класса Любови Мульменко, беседа с критиком журнала "Сеанс" Марией Кувшиновой, рецензии на "Как меня зовут" и "Неизвестный фронт. КУБ против Цеппелина", очерк о новой книге нон-фикш Владимира Киршина и многое другое - читайте в декабрьском выпуске газеты "Субтитры".