A A A






Анна Мушина

В прокат вошёл новый фильм «Патерсон» Джима Джармуша – не только поэта, с блестящим метафоричным чутьём,  но и настоящего синефила.  Он уместил в своей картине всё: элементы  time-laps, роуд-муви, ультрафотографические интерьерные декорации и, конечно, собственно сочинённую музыку, а главное, совершенно нетипичный, ненавязчивый, но острый и провокационный месседж: рутина — это не синоним безрадостности и скуки, это сама жизнь и она прекрасна. Джармуш создал картину из сотни мельчайших штрихов и нюансов, которые с трудом можно разглядеть за один раз.

Патерсонов в новом фильме три: главный герой, город и поэма Уильяма Карлоса Уильямса — любимого автора первого Патерсона. У водителя автобуса (актёра, по иронии судьбы, с наиболее подходящей фамилией, Адама Драйвера) совсем немного радостей в жизни: побыть наедине с секретной тетрадкой, сходить в бар вечером, прочесть что-нибудь из Уильямса или подслушать разговоры пассажиров его автобуса «23Paterson». Патерсон мало говорит, но много мыслит — стихами. Их у непризнанного поэта целая тетрадь с толстым переплётом, почти книга, но водитель автобуса слишком замкнут и не читает стихи даже любимой девушке Лоре (очаровательной иранке Голшифте Фарахани). Их слышит только зритель.

Тетрадь — символ дневника, в форму которого режиссёр  облачает фильм: зритель слышит мысли героя, видит надписи стихов и целиком погружается на одну неделю в жизнь города и героя. И как в поэтике обойтись без романтики? Последнее – об отношениях пары. В самом городе Патерсон всё настолько спокойно, что его жители рискуют увязнуть в бесконечном дне сурка. Режиссёр намерено гипнотизирует зрителя, чтобы показать божественные мелочи самой вязкой рутины. Серьёзные потрясения героевможно сосчитать на пальцах одной руки, в их жизни будто нет проблем. Они словно Адам и Ева в Эдемском саду.

«Так странно! Пятна крови на груди, ах да, я перетаскивал кирпич, и перелом в таком нелепом месте!» — цитата из стихотворения Френка О’Хара — одного из ключевых авторов нью-йоркской поэтической школы и любимца Джармуша. Однако для фильма режиссёр использовал «Избранные стихи» Рона Паджетта, получившего за свои труды  книжную премию газеты Times в 2013 году. Это поэзия урбанистов — река образов, перетекающих друг к другу, усталая рассудочность и обилие городских деталей. Ощущение эфемерности и текучести пространства в кадре «Патерсона» — заслуга монтажера фильма Аффонсо Гонсалвеса («Кэрол»), кинооператора Фредерика Элмса («Голова-ластик», «Кофе и сигареты») и художника-постановщика Марка Фридберга («Новый Человек-паук: высокое напряжение», «Ной»). Они сумели перевести поэтический ритм в визуальный эквивалент. Долгие кадры дороги, с претензией на роуд-муви и  длинные кадры: камера провожает героя по пути с работы, пока тот не пропадёт из виду. Ритм разговора не меньшая сценарная изюминка: герои неприлично медлительно общаются, особенно это заметно в последний, воскресный день.

Кто-то скажет, что фильм затянут, но это сделано явно нарочно. Просто именно так, медленно и неспешно, движется вселенная Джармуша, которая, как любая система, имеет чёткую природную структуру: макромир, микромир и душу. Первое здесь — город, его структурная единица — горожанин Патерсон и идейная единица — его поэзия.  И на каждом уровне есть детали, обличающие философию Джармуша.

В городе так много близнецов, что Патерсон начал было негодовать, – не паранойя ли? Каждый день герой видит пару совершенно одинаковых внешне людей. Это намёк Джармуша на современную массовую культуры, где принято быть как все. Мы так стремимся к признанному идеалу, что приобретаем единый камуфляж.

В автобусе «Патерсон23», ничто точнее не символизирует душу пассажиров, чем их ботинки. Для них отведено немало крупных планов: яркие, спортивные, затёртые, грязные, опрятные и не очень. К слову, у Патерсона они начищены до блеска.

В кинотеатрах Патерсона пользуется популярностью черно-белое кино — аллюзия на предыдущие работы Джармуша «Мертвец» и «Кофе и сигареты», где кофе и манера его употребления, как ботинки, дополняют образы героев. Без монохрома в этом ослепительно красочном фильме не обошлось. Совсем недавно Джармуш отошёл от чёрно-белой плёнки и снял последние два фильма («Патерсон» и «Выживут только любовники») в цифровом формате из бюджетных соображений. Монохром для Джармуша — это пространство простоты, искренности, где глаз не может обмануться заманчивой блестяшкой. В новом фильме Лора, возлюбленная Патерсона, как вирус, обесцвечивает интерьеры, одежду, еду: она влюблена в чёрно-белый стиль своей новой гитары «Арлекин», с которой она когда-то станет известным кантри-музыкантом... или не станет.

Несмотря на цветовую консервативность, в интерьерах фильма повышена концентрация форм, фигур и предметов, как в фильмах Уэльса Андерсона. Кстати, его герои — дети из «Королевства полной луны» (Джаред Гилман и Кара Хейуорд) — однажды прокатятся на автобусе маршрута №23 и будут говорить об анархисте Гаэтано Берши, застрелившем итальянского короля. В том фильме они бежали от взрослых, которые портят детский иллюзорный мир своей реальностью и, вероятно, остановились здесь. ­­­­­

Водитель Патерсон в фильме олицетворение порядка. Его форма всегда выглажена, обед — в контейнере, книги на полках выстроены идеальным рядом. Патерсон — перфекционист, и поэтому он не решится распечатать рукописи, прежде чем не испишет тетрадь до конца. Мир вокруг него так упорядочен, что в нём нет места эксцессам.

Ещё один атрибут внутренней гармонии — невидимый будильник. Патерсон ежедневно встаёт в одно и то же время. Его жизнь напоминает односторонний маятник, начинающий движение с отметки «утро, постель с любимой». Цикличность жизни здесь не ужасающее блоковское «Ночь, улица, фонарь, аптека...», а всего лишь кровать, кухня, депо, бар. В фильме много естественности. Например, главный герой не приемлет интерактивное общение и сотовую связь, он вообще не пользуется телефоном.

А то, на чём строится эта гармония — творчество. Первый стих фильма посвящён спичкам из Огайо, города, откуда родом сам Джармуш. Возможно, Огайо и есть воплощение города Патерсон.

Нельзя не отметить музыкальное сопровождение. Звук Джармуша — лёгкая, ненавязчивая музыка, обладающая терапевтическим эффектом. Но чтобы ощутить её действие, слушать необходимо в совокупности с видеорядом.

Так «что же осталось от сказки потом, после того, как её рассказали?» — спросил бы Кэролл. Изображена обычная человеческая среда, в которой существовать просто приятно. Джармуш революционен в своей бессобытийности и символичности. Новый фильм — это диалог об обществе, о жизни, о работе, о том, простом и важном, что обсуждают за чашечкой кофе с близкими людьми или приятными знакомыми.


1050
0
7 марта 2017
Комментарии


Войти через социальные сети:

№4 (4) декабрь 2014

Интервью с Павлом Печенкиным о фильме "Варлам Шаламов. Опыт юноши", признанном лучшим среди документальных участников на фестивале "Сталкер", репортажи с "Кинопробы" и мастер-класса Любови Мульменко, беседа с критиком журнала "Сеанс" Марией Кувшиновой, рецензии на "Как меня зовут" и "Неизвестный фронт. КУБ против Цеппелина", очерк о новой книге нон-фикш Владимира Киршина и многое другое - читайте в декабрьском выпуске газеты "Субтитры".