A A A






Анастасия Кожевникова

На «Флаэртиану» пермский режиссер Сергей Качкин привёз лучшие фильмы программы международного фестиваля документального кино «ДОКер», а его фильм  «Пермь-36. Отражение» о бывших политзаключённых и самой колонии показали в «Центре городской культуры». Режиссёр рассказал о неудобных темах, о том, как организовать международный фестиваль без финансирования и почему киносообщество приняло его не сразу.

Судя по программе «ДОКера», прошлый год был отмечен темой перехода из одной культурной реальности в другую. Вырисовывается ли что-то в этом году?

Мы ещё не отсматривали заявки на этот год. Конкурс только объявлен, фестиваль в мае, времени еще много. Большую часть работы на себя берёт Анастасия Тарасова, я смотрю полный метр, Татьяна Соболева смотрит короткий. Мы ставим оценки, а потом начинается дискуссия.  К счастью или, к сожалению, в конкурс входят немногие картины, но уровнем конкурсной программы мы можем похвастаться.

Вы смотрите только заявки или пытаетесь сами что-то найти?

Да, мы действующие кинодокументалисты, много передвигаемся по миру, чувствуем, куда движется документалистика. Директор Ирина Шаталова сама нашла много фильмов в секцию Letitdok, в том числе на Берлинале. В этой программе мы показываем фильмы про новые технологии,  потому что ими занимается компания, которая нас финансирует.

Вы же открывали краудфандинговую кампанию. В этом году без нее обошлись?

Это очень тяжело. Легко это бывает, если затронута острая тема или фестиваль уже известный. Шевчук за неделю может собрать на новый альбом, а нам 300 тысяч так быстро не собрать, к тому же для международного фестиваля это практически ничего - половина может уйти на визы. Поэтому мы провели первый фестиваль неполноценно – жюри смотрели фильмы удаленно, гостей не приглашали, показы были бесплатные и, конечно, людей было много. Уже только в октябре мы сделали заключительную часть, чтобы пригласить призёров-режиссёров. В этом году, благодаря усилиям Ирины, нам помогла частная компания: уже были и статуэтки, и приглашенное жюри. Но нам предстоит эта борьба каждый год. Если хочешь оставаться независимым – готовься к сложностям. Мы не хотим сделать из него политическое событие, но если тема неудобная, то мы не думаем, кто и что скажет.

Свой фильм вы там показывали?

Думаю, мы покажем его в киноклубе. Не хочу откладывать до мая, потому что московский и петербургский «Мемориал» ждут показа.

В Москве эта тема не является неудобной?

Она везде такой является. Просто в Перми это наиболее  остро ощущается, потому что касается Министерства культуры. Но в целом такая тема – лакмусовая бумажка, которая показывает, что происходит в стране. На «Послание к человеку» фильм не взяли, и я не могу быть уверен, что это не из-за темы, но подозреваю что так, потому что фильмом интересовались, ждали его два года. В Перми его не все успели посмотреть за день, хотя его показывали в помещении на 45 человек. Многие потом спрашивали меня, где его увидеть. Думаю, что мы устроим ещё показ в Перми. Сейчас важно получить на него прокатное удостоверение. 

Есть ли какие-то ещё наиболее острые темы, которых не касаются фестивали?

Такого сейчас стало много, к сожалению. Наше общество очень быстро откатилось назад, в советский период. Конечно, произошло это не без помощи власти, но это и потребность общества, которую власть чувствует — иллюзия былой стабильности.

Я только что говорил по скайпу с режиссёром Ежи Сладковским (шведский режиссёр польского происхождения, его фильм «Дон Жуан» открыл «Флаэртиану» прим.автора). Он уехал из Польши по тем же причинам, хотя прожил там 20 лет, — общество откатывается назад и набирает популярность консервативный образ жизни, причем не только в России, но и в Европе, и в США. Либералы и демократы, если честно, облажались. Они потеряли связь с обществом из-за своих иллюзий. Иллюзии — страшная вещь. Оставаться независимым режиссером очень сложно, и продолжать дальше нет сил. Я меняю модель своей работы. Пока не  говорю, как она будет выглядеть, но я не хочу сдаваться и буду делать кино дальше. У меня будет тема совершенно иного характера.

Почему?

Я не стремился оказаться на тех позициях, на которых нахожусь сейчас. Ситуация  меня вытолкнула снимать на такую острую тему. А это вообще должна была быть картина о том, что все хорошо и первоначальное название было «Пермь-36. Территория свободы». Уже потом, когда стало происходить то, что происходило, я не мог остаться в стороне, и фильм получил название «Пермь-36. Отражение».

Насчет неудобных тем. Острые темы сейчас — это гомосексуализм, хотя это такая конъюнктура, еще важная тема — сращение власти и церкви. Лично я не беру политические темы. Меня больше интересуют человеческие отношения — это универсальная формула, понятная в любой стране. Политика будет востребована на Западе, но для меня это просто неинтересно. Сейчас все обсуждают выставку Джока Стерджесса «Без стеснения», при этом цитируют художника Александра Дейнека, у которого тоже были откровенные полотна и все с этим справлялись. Сейчас в обществе происходит большой разрыв между теми, кто хочет видеть себя в свободном обществе и теми, кому все равно, что происходит. Но рано или поздно эти проблемы настигнут всех. Я взял короткое интервью с победителем «Флаэртианы» Томом Фассартом, спросил, не хочет ли он снять фильм в России. Он ответил, что вполне возможно — такое ощущение, что здесь история на каждом углу. Но Ежи мне говорил, что снимать в России стало сложнее, нужно специальное разрешение.  

Вы же обращались за финансированием для «ДОКера», но его не дают. Почему?

Мы никому не идем на поклон. Я никогда не верил в систему с откатами, но посмотрите, замминистра культуры Григорий Пирумов находится под домашним арестом по делу о взяточничестве.

Никогда не возникало мысли сделать фестиваль оппозиционным?

Есть «Артдокфест». А у меня нет политических амбиций, мы фестиваль из этой плоскости намеренно уводим. У нас даже желания нет противостоять власти, мы просто хотим показывать хорошее документальное кино.

Кинокритик Виктория Белопольская считает, что критики и кинорежиссёры по-разному оценивают кино. Вы чувствуете это?

Когда я смотрю фильм, ставлю себя на место режиссера и сам понимаю, как тяжело бывает закончить фильм. Добиться показа — тоже отдельная работа. Часто кинокритики не знают, как производится фильм. Есть ли в России хорошие критики документального кино? В Европе такие люди есть. Они поддерживают режиссеров, там чувствуется солидарность. Такой солидарности у нас в обществе нет. Я чувствую поддержку в России только от близких и друзей. Не знал, что творческая деятельность сделает меня таким чувствительным.

А как вы к ней пришли? До этого ведь вы учились на инженера транспорта.

Кино меня интересовало всегда. Я вырос в Верхней Курье, школа и кинотеатр «Маяк» были в равной удаленности от дома. В «Маяке» шли все киноновинки советского проката. Потом появились видеосалоны, на которые я потратил кучу денег, смотрел много мусора, конечно, но тогда я этого не понимал. Постепенно стал читать журналы «Искусство кино», «Киносценарий» и «Премьер».

В Пермской синематеке посмотрел фильмы «Беловы» Виктор Косаковского, «Одинокий голос человека» Александра Сокурова, который запретили во ВГИКе. Я почувствовал, что есть совершенно иное кино. Но когда я учился в Политехе, позволить себе думать о кино я не мог. А на четвертом курсе понял, что транспорт не мое. Я все больше смотрел кино и читал о нем. Однако деньги были нужны, и я стал на семь лет частным предпринимателем, занимались продажей продуктов. В свободное время читал.  В 2006 году мы с пермским режиссером Алексеем Романовым поехали на кинофестиваль MEDIAWAVE в Венгрии.  Дальше я стал исполнительным продюсером одного фильма Алексея. Потом стало понятно, что совмещать кино и бизнес невозможно, и я продал компанию. Вот с 2007 года занимаюсь тем, что нравится.

Почему именно документальное кино?

Интуиция подсказала мне, что это тренд. Сейчас и Мартин Скорсезе, и Вим Вендерс, и Александр Сокуров тоже снимают документальное кино. Я чувствовал: это что-то очень живое. Тогда сложно было переубедить местное сообщество в том, что я могу снимать. Ко мне относились как к предпринимателю.

И какие у вас после всего этого были ощущения, когда начали заниматься собственным фестивалем?

Это не первый опыт организационной работы. Я еще работал в фонде копродукции (совместное производство фильма сразу несколькими сторонами из разных стран прим. автора), помог большой опыт в бизнесе, например, в разговорах по телефону. Не так просто убедить по телефону консула, что Питер Гринуэй получит визу сегодня утром. С ним мы потом пообщались, когда я его встречал. Он же провокатор – спросил, что такого сделала русская литература по сравнению с английской? Сейчас понимаю, что нужно было тогда перевести дискуссию на русский, действовать его методом.

А казалось, что самое сложное краудфандинговая кампания. В России кто-то еще собирал так средства на фестиваль?

«Артдокфест» и 2Morrow. Но Виталий Манский и Ольга Дыховичная известны в медийном пространстве, в отличие от нас. Нам помогли сценарист Юрий Арабов, режиссер Сергей Юрский, музыкант Петр Налич, режиссер Андрей Кончаловский и другие. Когда такие люди говорят, что документальное кино больше следует изначальному принципу исследования человека – это важно. Это краудфандинг для фестиваля. На свой фильм «Пермь-36. Отражение» проводить кампанию было очень тяжело, но за 28 дней я собрал 490 тысяч рублей.

Очень быстро.

Да, один человек положил за раз 400 тысяч. Такое бывало и у моих коллег иногда.  

Каждый раз вопрос о том, снимать или помогать герою кажется устаревшим, но каждый раз на фестивале документального кино он решается по-новому. Как бы вы на него ответили?

Кино ничего не значит по сравнению с человеческой жизнью. Брошу камеру и буду помогать. Сейчас это очевидно. 


1749
0
6 октября 2016
Комментарии


Войти через социальные сети:

№4 (4) декабрь 2014

Интервью с Павлом Печенкиным о фильме "Варлам Шаламов. Опыт юноши", признанном лучшим среди документальных участников на фестивале "Сталкер", репортажи с "Кинопробы" и мастер-класса Любови Мульменко, беседа с критиком журнала "Сеанс" Марией Кувшиновой, рецензии на "Как меня зовут" и "Неизвестный фронт. КУБ против Цеппелина", очерк о новой книге нон-фикш Владимира Киршина и многое другое - читайте в декабрьском выпуске газеты "Субтитры".