A A A






Диана Корсакова, Анастасия Кожевникова

Жизни Эдуарда Дубровского точно хватило бы на 1000 и 1 историю. По его сценариям снято больше 200 документальных фильмов, он автор единственной российской книги о драматургии неигрового кино «Остановись, мгновение». Продолжаем публиковать разговор с писателем — на этот раз еще несколько сказок из реальной жизни.

- Как вы завоевывали творческую репутацию после ВГИКа?

- Это сложный и загадочный  процесс. Я вернулся в Киев. Мой дипломный сценарий – комедия из жизни гуцулов  в Карпатах (год назад я путешествовал там два месяца, собирая материал) никого на игровой студии имени Довженко не заинтересовал. Главный редактор сказал: «Ищите новую современную тему, нам нужны молодые талантливые сценаристы!».

Я растерялся. Оказалось, что  впечатления о Колыме и Чукотке  на Украине  никому не нужны. Ехать в  Москву или Ленинград?  Полная неизвестность. И отсутствие прописки.

Но вскоре мне повезло. В Киеве на студии научно-популярных фильмов открылась сценарная мастерская. Условия сказочные: скромная, но постоянная зарплата плюс гонорар за принятый в производство сценарий. Работаешь дома  над своими сценариями,  студию посещаешь раз в неделю, когда обсуждаются новые идеи, собственные или чужие  произведения. Не жизнь, а малина! 

Но не тут-то было!  Я столкнулся с принципиально другим материалом. Положительных героев в реальности можно  найти, но как выстроить сюжет? Классических злодеев, которые обычно двигают сюжет в игровых сценариях, в этом виде кинематографа не существует. Диалоги приходится заменять  дикторским текстом. И, кроме того, нужно разбираться в сложных научных проблемах.

Тут моя уверенность в том, что я  могу  быстро и просто написать сценарий для неигрового фильма, стала с меня сползать, как старая шкура с весенней змеи. Я постоянно попадал в тупики, не справлялся с дикторскими комментариями, писал по пять вариантов одного сценария и  мучился от неожиданного комплекса неполноценности. Порой  хотелось все бросить и сбежать, куда глаза глядят.

Но всякий раз меня останавливали три вопроса: «На что жить? Где искать свою тему? И наконец, как  посмотреть в глаза людям, которые  в меня поверили?»

Студия процветала, собирая призы на советских и международных фестивалях. Особенно прославились фильмы Феликса Соболева, основанные на киноэкспериментах: «Язык животных» (Сценарий Юрия Аликова), «Семь шагов за горизонт «(Сценарий Евгения Загданского).  Мне  же  в то время поручили  сценарий для заказного фильма – опреснение  морской воды. Совсем далекая от моих интересов тематика. Однако с чего-то надо было начинать!

- Как потом вы делали такие темы близкими себе?

- Я попытался превратить острые  социальные проблемы в сценарии. Этот период в моей жизни состоял из проб и ошибок. И борьбы за каждую тему. Хорошо еще, что меня поддерживал умнейший главный редактор Киевнаучфильма Евгений Загданский.

 Ездил вместе со съемочной группой во все командировки, сам проводил интервью, спорил с режиссерами, если они не понимали, какой смысл скрыт в моем сценарии. Разные взгляды.  Возможно, я и сам тогда  не мог четко сформулировать  замысел картины. А потом, когда картина была готова, мне казалось, что фильм совсем не такой, как я хотел видеть . Что-то получилось, что-то не очень. Но эти короткометражные  фильмы вызвали интерес у зрителя. Так или иначе, это были проблемные картины:  «Чужие в городе» (подростки и свободное время), «Я+ТЫ=? (совместимость  людей в экстремальных обстоятельствах), «Коллектив: успех или неудача?» (киноисследование конфликта в научном коллективе). Последним из этой серии картин был «Человек на земле» (социальный  эксперимент,  в начале 60-х в одном из совхозов отдали землю в аренду крестьянам). За этот фильм на Всесоюзном фестивале я  получил диплом за лучший сценарий.

Через месяц этот «Человек на земле» был запрещен как подрывающий основу колхозного строя… Может, с этого и началась авторская репутация?  Трудно сказать. Потом я уже работал со знаменитым режиссером Феликсом Соболевым  на полнометражных фильмах «У истоков человечности» и «Дерзайте, вы талантливы!»…

На первой встрече мы говорили о том, почему проблемных фильмов в России снимают меньше.  Положение зарубежных проблемных картин отличается?

Даже если в России находится режиссер, который  решит снять проблемную картину, то его ждет множество барьеров – финансовых, а порой и политических. На съемки такого фильма трудно получить деньги, а после монтажа еще труднее  получить разрешение на показ. Кроме того, чиновники  на местах будут всячески мешать и запрещать  любые острые эпизоды. С этим сталкиваются не только российские документалисты.

К примеру, режиссер Луи Психойос однажды увидел  в одном из прибрежных японских городков старинный праздник. Он начался с того, что рыбаки ловят и убивают дельфинов. Затем во всех кафе, ресторанах и даже в школьных столовых  торжественно подают  блюда из мяса дельфинов. Психойос  решил снять об этом фильм. Ему запретили. Тогда он  продолжал съемки скрытой камерой. Картину он завершил вопреки всем запретам. Фильм оказался масштабнее и шире, чем снятая в Японии ситуация. За устаревшим праздником автор увидел  беду нашей цивилизации –  безжалостное уничтожение животных . В 2010 году картина «Бухта» получила Оскара за лучший документальный фильм. Она обошла экраны большинства стран мира, и правительство Японии запретило подобные праздники. 

Конечно, такого рода  фильмы - лишь малая часть огромной территории неигрового кинематографа. Вряд ли они приводят к немедленному решению тех или иных  социальных, экологических и прочих проблем. Но они пробуждают мысль, желание изменить трудные обстоятельства и, в конце концов, участвуют  к дальнейшей эволюции общества. 

- За время нашего разговора так и не удалось понять, вы пессимист или оптимист?

- Во время кризиса  и падения рубля трудновато быть оптимистом. Но с точки зрения вечности готов верить в светлое будущее России.


Многое из проговоренного оказалось уже написанным Эдуардом Дубровским в его собственных книгах. Поэтому, с позволения автора, публикуем приложение к интервью — отрывок из изданной (единственной в России) книги о драматургии неигрового кино «Остановись, мгновение!» и две главы еще только готовящейся к печати книги «Драматургия! Зачем?» 

О, драматургия!

Первое, что запоминает  молодой человек, поступивший  на сценарный факультет, это слово «ДРАМАТУРГИЯ». Она врежется в  сознание, как запись на каменных скрижалях Моисея.  Она станет  иконой, производственным инструментом  и ... жестоким испытанием  нервной системы.

 Некий Икс, обсуждая то, что  написано в сценарии, скажет: «Ослабленная, убогая, примитивная драматургия».

 И автор окажется в мрачных глубинах Марианской впадины.

 А потом Игрек заявит: « Точная, волнующая, глубокая драматургия!»

 И автор вознесется в прозрачные небеса, станцует на облаках, как будто испил божественную амброзию.

 Все это  может случиться  в течение  одного часа или одного дня.  В русских сказках, Иванушка,  прыгая из котла с кипятком  в котел с ледяной водой, а затем в третий котел с живой водой, молодеет и  крепнет. В реальной жизни подобные контрасты изнашивают любой организм раньше времени, если, конечно, все принимать близко к сердцу. Со временем  нервы крепчают, возникает невидимый  панцирь. Но к этому еще нужно созреть, одолев  собственные сомнения и разочарования, связанные с профессией. 

  А пока – можно гордиться: ты прошел сквозь фильтры творческих и прочих экзаменов и очутился в уникальном учебном заведении. Великие теоретики драмы Аристотель и Лессинг  познакомят тебя с законами построения сюжета. Ты заново осмыслишь трагедии Шекспира и комедии Лопе де Вега. Встретишься на лекциях с классиками советской драматургии, такими как Виктор Шкловский и Евгений Габрилович. Познакомишься с лучшими фильмами мира и освоишь  историю российского кино. И, наконец, еще  в институте напишешь несколько игровых короткометражных и полнометражных сценариев. 

  После государственного экзамена ты готов к выходу « в люди». Уверен, скоро твои замыслы  превратятся в  сценарии будущих и ,конечно,  знаменитых  фильмов. Как же иначе?!

  Но вот я открываю диплом  и  в строчке  «профессия» вижу странную запись. Нет,  не кинодраматург, не сценарист, а «литературный работник кино и телевидения».  Выпускники остальных факультетов института названы точно – режиссер, оператор ,художник, а у нас, авторов, без которых, как нас убедили, невозможен фильм, какая-то невнятная, размытая профессия.  Никаких направлений на существующие студии сценаристы  не получают. Бери в руки свой сценарий и езжай куда хочешь. Разбрасывай рукописи, как семена, по разным студиям. Может, какой-то росток проклюнется, а, может, и нет. Сценарий может лежать на столах редакторов месяцами. Кому нужен автор без имени и репутации?

Своя тема!?

 Все, что случается впервые, остается в памяти навсегда. При условии, что  это значимый для последующей жизни момент. Первый поцелуй, первое свидание, первая зарплата  и прочие «первые события» личной биографии –  золотой фонд каждого из живущих на земле людей. Он надежно упрятан в нейронах нашего мозга.

 Не таким я представлял себе свой первый фильм на большой студии! Что тут поделаешь? Для всех – редакторов, режиссеров, директоров картин, мы были новичками, всего лишь бывшими студентами и  красный диплом  тут ничего не значил- мало ли  отличников проваливались на простейших темах.

Так что мне предстояло доказать, что  я умею?

И я  поехал в Казахстан,  в город Шевченко. Там, на берегу Каспийского моря  построили первый в Советском Союзе  атомный реактор, который превращал морскую воду в пресную. Уникальная аппаратура,  рассказы  инженеров о повседневной работе на опреснительной станции, специальные термины, цифры, кубометры воды, все это  я  старательно записывал в блокнот. Однако  материал не вызывал у меня особого энтузиазма. В одной из восторженных статей о городе Шевченко  я наткнулся на странное утверждение: вскоре такие реакторы появятся в каждом  городе, ведь большие и малые реки находятся на грани гибели, вода в них будет отравлена промышленными и канализационными стоками. Не преувеличил ли автор? Когда я вернулся из командировки в Киев,  все выглядело вполне спокойно, никакой опасности я в Днепре не увидел. На пляжах загорали и, ничего не боясь, купались сотни горожан. И я в том числе. А Волга? А сибирские реки? А священный Байкал? Чего тут боятся ?  Наша страна богата  прекрасной, прозрачной, великолепной водой . Неужели, как утверждают экологи,  мы когда –либо будем пить воду и готовить пищу, покупая чистую воду в бутылках и баллонах? Абсурд!

 В ту пору  каждый год  входили в строй  новые химические, металлургические, машиностроительные заводы, мощные гидростанции, повсюду возникали искусственные моря. Страна гигантскими шагами двигалась  к  обещанному коммунизму. Потом выяснилось, что очистительные системы никто не строил , слишком дорого. Погибшая от отравлений стоками рыба уже  лежала пластами на берегах больших рек,  высыхали кусты и деревья около малых загрязненных речушек промышленных зон,  а ручьи  превращались в сточные канавы. Директоров  предприятий не смущали повестки в суд, они платили штрафы  и продолжали спускать опаснейшие стоки в реки. Вот где настоящая проблема?!

  Я пошел к главному редактору.

  Как можно делать фильм о каком-то опреснении ,если  опасность угрожает большим и малым рекам страны?  Он удивился, мы поспорили. Я страстно защищаю  наши реки и вдруг Евгений Петрович сказал: - А  ты прав!  Мы забыли о второй стороне прогресса. Начнешь все сначала?

  -Конечно! – обрадовался я.

  Я даже не предполагал , какие препятствия ждут меня  и режиссера  на съемках и  сдаче фильма.

 Из книги, изданной 1984 году: «Остановись, мгновение!»

«Фильм начинается словами диктора: «Нам запрещали снимать, у нас отнимали камеру», а на экране хлещут из широких труб мутные потоки, среди лужиц воды торчат безжизненные ветки погибших деревьев. Фраза написана не ради красного словца –на одном из приволжских заводов директор распорядился : «Не пускать съемочную группу га территорию!»

 А когда оператор снимал выброс сточных вод и очистные сооружения, охранники пытались отобрать аппаратуру...

 Для меня этот сценарий стал двойным открытием: во-первых, драматургических возможностей  научно-популярного кино, во –вторых, многослойности любого фактического материала. Судите сами, под слоем информационного решения («как хорошо .что ученые  создали разные способы очищения и опреснения воды») под слоем узко научной проблемы (как найти дешевые и эффективные способы очистки стоков), под слоем популярного рассказа о явлении (вода –чудо природы) скрыт самый глубокий и  важный слой –социальная проблема(  отравление рек)

 Картина  завершилась общими  фразами о противоречиях технического прогресса. Но это была только часть правды. Система  не могла и не желала справиться с этой проблемой. Говорить вслух об этом  не рекомендовалось. Фильм был  выпущен всего в трех экземплярах. По сути ,запрещен. Никто и нигде, кроме одного экологического фестиваля, картину не увидел.

 Я воспринял этот удар (в том числе, и  потерю так называемого «потиражного» вознаграждения) более-менее спокойно. Меня утешила гордость. Даже после многих  поправок, которые мы  с режиссером  Константином Лундышевым  внесли по требованию редакторов,  фильм получился острым и социальным. Так, может, стоит и дальше исследовать  острые проблемы? 

 Я загорелся и задумал цикл картин о  «противоречиях нашего времени» (середина 60-ых).  В стране шла экономическая реформа, были  разрешены социальные эксперименты: выборы директоров на производстве, новые формы коллективной собственности. Я  не сомневался:  аналитические социальные  фильмы  должны совершить ( не больше - не меньше!?)  переворот в сознании зрителей. Что-то в  социализме надо менять.


3547
0
10 ноября 2015
Комментарии


Войти через социальные сети:

№4 (4) декабрь 2014

Интервью с Павлом Печенкиным о фильме "Варлам Шаламов. Опыт юноши", признанном лучшим среди документальных участников на фестивале "Сталкер", репортажи с "Кинопробы" и мастер-класса Любови Мульменко, беседа с критиком журнала "Сеанс" Марией Кувшиновой, рецензии на "Как меня зовут" и "Неизвестный фронт. КУБ против Цеппелина", очерк о новой книге нон-фикш Владимира Киршина и многое другое - читайте в декабрьском выпуске газеты "Субтитры".