A A A






Кристина Кошелева

16 мая в киноцентре «Премьер» в рамках клуба «Театр+Кино» состоялась скайп-встреча с композитором Дмитрием Курляндским. Был организован показ фильма Вернера Херцога «Носферату: призрак ночи». Поводом для просмотра этого фильма стала опера «Носферату» Дмитрия Курляндского в постановке Пермского театра оперы и балета, отмеченная шестью номинациями на премию «Золотая Маска» в 2015 году.

Перед тем как связаться с композитором, все собравшиеся в зале зрители были погружены в контекст задуманной встречи просмотром фрагмента оперы «Носферату». После этого Дмитрию Курляндскому было адресовано несколько вопросов. Прежде всего было интересно узнать, почему его произведение определяется как опера. На этот вопрос композитор ответил:

- Опера исторически развивалась не эволюционно, а революционно. Яркими примерами этого служат – Глюк, Вагнер и т.д. Основная черта оперы, сохраняющаяся при всех этих революционных трансформациях - это синтетический жанр. Соединение нескольких видов медиа. В конечном итоге, автор предлагает нам рассматривать созданное им произведение сквозь фильтр того или иного жанра (или представления о нем). На самом деле это вопрос из ряда, почему "Евгений Онегин" - роман, а "Мертвые души" - поэма. Это давно решенные вопросы. При этом в "Носферату" есть все традиционные признаки оперы - там даже местами поют.

Опера «Носферату», в отличии от фильма Вернера Херцога, основана не на романе Брэма Стокера «Дракула», а на древнегреческом мифе об Аиде и Персефоне. Зрители поинтересовались, почему композитор использовал в своем произведении один из самых тиражируемых образов в массовой культуре? 

 - Опера в прямом переводе - это творение, дело, создание. Носферату в прямом переводе с греческого – это nosoforos , «несущий болезнь». Мы отталкивались от того, что мы работаем с древнегреческим мифом, но наш Аид живет в лабиринте крови, в кровеносной системе. Кровеносная система – это и есть то, с чем имеет дело Носферату или nosoforos, то есть «несущий болезнь», поэтому мы работаем с этимологией имени Носферату, а не с его образом, сложившимся в массовой культуре. Речь идет о болезни, убивающей нас и отравляющей нашу кровь, но в то же время это и есть условие нашего существования.

Не обошлось и без вопроса о «Золотой Маске». Один из зрителей спросил композитора: не считает ли он, что ситуация с «Тангейзером» как-то повлияла на решение жюри? («Золотую Маску» в номинации «Лучшая работа композитора» в 2015 году решили не присуждать – прим.автора) На что Дмитрий Курляндский ответил:

- Я не думаю, что это как-то повлияло на решение жюри. В этом случае, речь идет о вкусовых предпочтениях отдельных людей из жюри. Не стоит политизировать это решение. Главное то, что есть внимание к «Носферату».

Специальным гостем встречи стала Наталья Овчинникова – главный редактор издательского отела Пермского театра оперы и балета. Наталья рассказала немного о творческом методе композитора и специфике перцепции его опуса:

- Дмитрий занимается тем, что он расщепляет звук на разные микро носители и начинает их по-новому комбинировать. Он работает с уже готовыми звуками, как правило это звуки, которые мы слышим за окном на улице. В том числе он убирает четвертую стену, включая тем самым в процесс зрителя. То, что вы слышите в зале, например, чихания, шуршания обертками, падающие ключи, сопение или телефонные звонки – все это относится к этому большому глобальному звучанию. Для себя лично, я определила просмотр этого произведения как знакомство и общение с «Черным квадратом» Малевича, потому что это одновременно абсолютное ничто и абсолютное, всеобъемлющее нечто. Это такая рамка для ваших собственных восприятий, концепций, чувств, эмоций, потому что представить можно все, что угодно от плюса до минуса. Можно вспомнить мифологию и вложить в это историю Персефоны. Можно даже здесь увидеть гиперссылки к кинематографу. Не запрещается играть с главными героями, поскольку никто не говорит, что главный герой – это Носферату, персонаж которого играет Тасос Димас. Возможно, что главная героиня – это Корифей в исполнении Аллы Демидовой. Это настолько неподконтрольное восприятие, на самом деле, что можно воспринимать это как повод для самоанализа - сидишь и начинаешь наблюдать за своими ощущениями.

После того, как все вопросы были заданы, зрители погрузились в атмосферу графического экспрессионизма фильма великого Вернера Херцога «Носферату: призрак ночи», где в образе вампира выступил гениальный Клаус Кински.

Следующая встреча клуба «Театр+Кино» пройдет 4 июня (четверг) в 19.30. Показ будет посвящен «женской интерпретации» оперы «Дон Жуан» в постановке Пермского театра оперы и балета режиссера Валентины Карраско. Специальный гость встречи – музыковед Анна Фефелова. 

3352
0
19 мая 2015
Комментарии


Войти через социальные сети:

№4 (4) декабрь 2014

Интервью с Павлом Печенкиным о фильме "Варлам Шаламов. Опыт юноши", признанном лучшим среди документальных участников на фестивале "Сталкер", репортажи с "Кинопробы" и мастер-класса Любови Мульменко, беседа с критиком журнала "Сеанс" Марией Кувшиновой, рецензии на "Как меня зовут" и "Неизвестный фронт. КУБ против Цеппелина", очерк о новой книге нон-фикш Владимира Киршина и многое другое - читайте в декабрьском выпуске газеты "Субтитры".