A A A






Анастасия Кожевникова

В текстах «Афиши», «OpenSpace» и журнала «Сеанс» Мария Кувшинова производит впечатление человека решительного и прочного, каким, наверное, и должен быть заместитель главного редактора самого толстого в России журнала о кино. Думая о встрече с ней, я уже готова была отмахнуться от этих иллюзий, как вдруг реальность дала им подтверждение: Мария сама расставила стулья для беседы и без кокетства призналась, что кинокритика – игра в иерархию власти. В ее речи паузы так же вещественны, как и слова. У нее тихий голос и редкая, нечаянная улыбка.

- В своей лекции год назад вы говорили, что появляется мода на «быстрое» кино. Сегодня можно ли сказать, что так и произошло?

- Мода – очень переменчивая вещь. Действительно, это было наблюдение, которое возникло после нескольких  фестивалей. Все это заметили. В 90-е  годы снимали очень быстро – короткий монтаж, быстрый ритм. Потом по разным причинам возникло  замедление. За последний год такого медитативного кино стало меньше.

- С чем это связано?

- Происходил переход на «цифру». Сейчас уже понятно, что это не мутация кино, а новый вид искусства. Но недостаточно просто механически заменить одну камеру на другую, нужно в цифровом кино изобретать новый язык. И авторское кино пытается... Не теряя своего обаяния, становится привлекательным для зрителя, а не тяжелым испытанием. Авторы, которые раньше были «аутичны» и не очень обращали внимание на зрителя, теперь разными способами пытаются делать свое кино привлекательным для аудитории, соединяются с ней. В Америке, например, авторские фильмы  «Выживут только любовники» и «Отель «Гранд Будапешт» - абсолютные хиты. Это то, на что ориентируется авторское кино сегодня – разговор со зрителем.

- Фильм Андрея Кончаловского «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына» укладывается в эту тенденцию?

- Он в нее попадает в том смысле, что этот фильм привлекателен для зрителя. Это фактически мелодрама, «ми-ми-ми», которое всем нравится. Его очень приятно смотреть. Иностранцы в восторге, русские в восторге. Причем это не голливудское кино, а картина автора, который продолжает в ней свои кинематографические линии. Фильм остроумен, там нет неоправданно длинных планов. Это почти комедия.

- Хорошо, а как же «Зимняя спячка» Джейлана? Главная награда Каннского фестиваля отдана трехчасовому, очень медлительному фильму, в котором почти нет действия, зато мучительные душевные страдания и диалоги...

- Мне кажется, Джейлан получил приз с опозданием, его должны были еще за «Однажды в Анатолии» наградить. Получилось так, что награда нашла героя, но с опозданием.

- Движение к зрителю, цифровые технологии – всё это как-то выразилось в критике? Новыми формами, задачами?

- В нулевые было такое ощущение, что скоро будет все новое: новое кино, блогеры станут критиками. Но, по факту, получается так: все поиграли в перемены, но их не произошло. Каннский кинофестиваль как был самым главным, так им и остался. Казалось, что с появлением интернета, новых способов коммуникации, все иерархии разрушаться: каждый сможет стать режиссером и кинокритиком, но... Видимо, это как-то с человеческой психикой связано – всё это многообразие оказалось человеку не нужно. Всё равно иерархии необходимы. Нужно, чтобы кто-то раз в год говорил, кто важнее: Ларс фон Триер или Михаэль Ханеке. Нужны люди, на которых можно было бы ориентироваться.

- Какое кино нравится критикам?

- Люди все разные, у каждого свой путь. Мне нравится кино, которое существует на точке пересечения кинематографа и общества. У кинокритиков по-прежнему разные функции, например, есть просветители, такие как Антон Долин. Они могут объяснять широкой аудитории что-то про массовое кино, мейнстрим, арт-кино. Есть люди, которые выбирают для себя нишу разговора о чем-то более маргинальном, например, Борис Нелепо. В любом случае, задача человека, который пишет о культуре – поддерживать многообразие мира, несмотря на то, что вертикаль существует. Нужно уметь упаковать смыслы, так чтобы читателю было интересно, нужно уметь рассказывать о неочевидных вещах.

- А лично вы – о чем стараетесь говорить? И для кого? 

- Понимаете, кинокритики тоже люди, и когда молодой человек только начинает этим заниматься, ему чаще всего хочется просто самоутверждаться за счет каких-то имен, фильмов. Ты вынес свой приговор новому фильму Триера, и если это было убедительно – тебя начинают слушать, и ты чувствуешь свою власть. Это игра в иерархию власти, но дальше нужно понимать — остаешься ты в профессии или нет. Если остаешься, то продолжать игру становится неинтересно. Когда я только начинала заниматься критикой, мне было неинтересно писать про русское кино. Я была в Одессе в прошлом году, там были молодые украинские критики, которые тоже совершенно не хотели заниматься украинским кино – всем хотелось писать про Триера. Но понятно, что про него может написать огромное количество людей на английском языке, и получше нас. Без связи, диалога со своей собственной киноиндустрией ты, как критик, не имеешь никакого смысла – если тебе не хочется только самоутверждаться и позировать.

Я не говорю, что этим не нужно заниматься, но у критика есть еще другая задача – находиться в диалоге с отечественным кинематографом. Режиссерам нужно какое-то мнение. И это нужно индустрии, чтобы «подсвечивать» начинающих авторов. Когда ты о них пишешь – делаешь их существующими.

- Поэтому вам интересно региональное кино?

- Да, люди, которые живут в Москве, ничего не знают о России и не хотят знать, а мне это всегда было интересно.

- В Перми больший упор делается на документальное кино. Критика документальных фильмов отличается чем-то от критики игровых?

- Критиков по документальному кино меньше, потому что критик существует не в киноиндустрии, а в индустрии медиа. Документальное кино реже выходит в прокат. Обычно в штате популярного издания работает критик-универсал, который немного разбирается в документальном кино. Конечно, есть люди, которые занимаются только документальным кино, но чтобы заниматься любимым делом, они уходят в кураторство или в отбор программ для фестивалей, как Виктория Белопольская. Сейчас она отборщик документальных программ. То же самое происходит с людьми, которые занимаются анимацией. У нас есть критик Мария Терещенко, специалист по мультифильмам – сейчас она  составляет программу «Большого фестиваля мультфильмов».

Но в то же время нельзя не отметить, что документальное кино становится популярнее, его включают уже лет десять в конкурсы больших фестивалей. То есть  критикам приходится иметь с ним дело.

- Но подходы к анализу неигрового фильма, наверное, всё же другие?

- Для меня нет, потому что в рецензии я не описываю игру актеров, а пытаюсь найти точки соприкосновения с проблематикой, психологией, жизнью общества. Конечно, я отмечаю приемы, но про них обычно не пишу. Потому что, мне кажется, массовому читателю это не так интересно.

- А журнал «Сеанс» ориентируется на массового читателя?

- Я работаю в «Сеансе» всего несколько месяцев, поэтому вряд ли могу говорить за своих коллег, которые работают там долгие годы. Журнал был создан Любовью Аркус 25 лет назад, с тех пор вырос в издательство, в мастерскую и сегодня существует в нескольких ипостасях. Печатный вариант выходит несколько раз в год и, он, как правило, тематический. Есть ежедневный сайт, есть направления, про которые мы пишем, потому что понимаем: больше никто этого не сделает. К примеру, 100 лет Лилиан Гиш, лекции об истории кино или интервью с Павлом Печенкиным из Перми. А есть и рецензии, условно, на фильм «Интерстеллар», и их читает больше людей. Поскольку  хороших авторов мало, мы даем возможность им самим выбирать тему. Социальные сети используем как агрегатор новостей, чтобы делиться ссылками на публикации о кино в разных сми, которые мы сами постоянно читаем.

- Ваши рецензии отличаются от рецензий Антона Долина. Чувствуете ли вы общественный запрос на сложный разбор кино, интеллектуальное письмо?

- Когда я вижу статистику посещений, понимаю, что есть люди, которым это интересно: одна тысяча, или  две тысячи, или больше. Если их будет два или три человека, то я, наверное, пойму, что запроса нет. Я осознаю, что у «Сеанса» не очень большая аудитория, но мы стараемся с ней работать и ее расширять. У нас есть идея противостояния упрощению общества. Мнений должно быть много. Поэтому, кстати, мы приветствуем появление молодых критиков.

- А вы можете охарактеризовать свою аудиторию?

 - Аудитория социальных сетей – люди до 25 лет в основном. А сам журнал «Сеанс» большое значение имеет внутри киноиндустрии. Его много читают в Петербурге. Это местный важный орган.

- Как вы прокомментируете ситуацию с другим важным органом - московским Музеем кино?

- Могу только сказать: то, что в Москве нет синематеки и арт-кинотеатров толком – это, конечно, удивительно и смешно. Когда этого не понимают люди, принимающие решения – это проявление дикости.

4787
0
29 декабря 2014
Комментарии


Войти через социальные сети:

№4 (4) декабрь 2014

Интервью с Павлом Печенкиным о фильме "Варлам Шаламов. Опыт юноши", признанном лучшим среди документальных участников на фестивале "Сталкер", репортажи с "Кинопробы" и мастер-класса Любови Мульменко, беседа с критиком журнала "Сеанс" Марией Кувшиновой, рецензии на "Как меня зовут" и "Неизвестный фронт. КУБ против Цеппелина", очерк о новой книге нон-фикш Владимира Киршина и многое другое - читайте в декабрьском выпуске газеты "Субтитры".