A A A






Анастасия Кожевникова, Диана Корсакова

Третий киносеминар Сергея Тетерина «Творческие энергии» прошел 18 ноября в музее PERMM. Просмотр документально-биографического фильма «Энди Уорхол» режиссера К. Эванса проходил на первом этаже музея. Зрители сидели среди экспонатов новой выставки «Хроника движения», рядом люди в бумажных коронах бесшумно занимались подготовкой новых объектов.

Медиахудожник Сергей Тетерин уже признавался, что эти киносеминары для него – попытка смотреть кино «по-новому». Новизна – в подходе к обсуждению: по предварительной заявке каждый может получить дополнительные материалы для подготовки к семинару и лучшего понимания темы.

На этот раз говорили о жизни Уорхола, о его работах, о нем самом, несмотря на то что никто до сих пор не знает, какой он – настоящий Энди Уорхол. Не пропускающий почти ни одного воскресного посещения церкви основатель «Фабрики»? Художник, превративший искусство в распланированный бизнес? Зараженный американской мечтой Эндрю Вархола? Или одинокий поедатель конфет? 

В разговоре возникали не только фрагменты из фильма, но и цитаты из книги  «Философия Энди Уорхола (от А к Б и наоборот)».

Лицо и маска, искусство и массовый продукт 

- Мне очень нравится мысль Энди Уорхола о том, что все люди должны одинаково смотреть на мир, ничем не отличаться, - говорит девушка в мозаичном платье. - Реальность не правдива: человек сам ее конструирует. Поэтому у Уорхола не было интереса показать, какой он на самом деле. Он решил вот так, по-средневековому, свою внешнюю оболочку «умертвить». При этом превратить ее в маску, в продукт.

И в самом деле, до Уорхола искусство не мыслило себя настолько коммерциализованным. Уорхол превратил продукт в искусство (кстати, тем самым знаменитым консервированным супом «Кэмбеллс» в годы Великой депрессии его семья годами спасалась от голода), а искусство в серийный массовый продукт, товар. Также как и его город – Нью-Йорк шестидесятых – стал восприниматься как город-вещь. Да, вещь, но какая! У этого времени своя, совершенно особенная эстетика — гедонистическая. Одним из мест силы и притяжения в Нью-Йорке стала студия-«Фабрика» Энди Уорхола.

- В жизни Уорхола роль «Фабрики» была очень значительна, - продолжает Сергей Тетерин, - это было время очень колоритной и очень продуктивной Нью-Йоркской богемы. Конечно, в мире и сейчас возникают чем-то похожие места. Например, в Петербурге существовала «Грязная галерея», туда съезжались погостить художники из разных городов.

- Знаете, это очень любопытно, что мы сейчас обсуждаем время, которое на самом деле не знаем, а можем только представлять его, - вступает в разговор человек в клетчатой рубашке. - В России обмен с Западом начался гораздо позже, в 90-е, и мы столкнулись с уже совершенно другими технологиями, в результате получилось другое общество потребления, не похожее на уорхоловское…

Мечты и обложки

Концептуальное обращение Уорхола к обложке было продиктовано вовсе не неспособностью заглянуть глубже, а тем, что он признавал непознаваемость мира уже потому, что каждый сам конструирует свою реальность. Он скорее пытался максимально избавиться от субъективного и тем самым прийти к «истинному» образу мира. Для этого он выполнял свои работы не просто не единолично – он еще и старался по возможности дистанцироваться.

- У  него была потребность в том, чтобы занять как можно больше пространства, - делится своими наблюдениями девушка в маленьком черном платье. - Его странная любовь к теле-шоу связана с этим. Он размышлял о том, что если бы ведущие этих шоу во время трансляций прошлись по городу и заглянули в квартиры, где в это время смотрят их программы, то они бы ужасно удивились тому, как много пространства они занимают в этот момент… Некоторые считают, что из-за сильной боязни смерти у Энди Уорхола была тяга к запечатлению жизни «объективной», заснятой на пленку. Так кино для него выступает прежде всего в роли документа.

  - А смерть все таки настигла Энди Уорхола. Воспаления желчного пузыря. Возможно, это связано с тем, что он очень любил конфеты. У него даже была комната для конфет. Доходило до того, что когда его чемодан проверяли  на границе, обнаружили там только кучу конфет, - рассказывает Сергей Тетерин.

Повисшее молчание подсказывает: всем когда-то хотелось иметь комнату для конфет.

Когда ничего не проиходит, происходит жизнь

- А меня заинтересовала тема скуки, - звучит робкий голос девушки в белом свитере. – Жизнь сама по себе скучна, и Уорхол это показал.

Кажется, главное для Уорхола происходит тогда, когда «ничего не происходит». Так на кинопробах с «Фабрики» - люди садились перед камерой, им давали указание: просто смотреть на нее. Эффект этого метода в том, что первые 10-15 минут человек пытается как-то выглядеть, а когда ему наскучит – открывается его подлинное лицо. Сергей Тетерин привел и другой пример подобной «скучной съемки» - восьмичасовой фильм EmpireStateBuilding. Камера, выставленная на высоком этаже напротив небоскреба, снимала тень облаков, отражавшихся в оконных стеклах. 

Знаменитому пермскому граффитисту Александр Жуневу, похоже, нравится эта идея:

- Эта съемка башни замечательна! Мы же никогда не видим цикл дня – от рассвета до заката. Мы всегда в движении. А тут нам показывают реальность, которую мы никогда не видели. Это как еще одна жизнь – ты можешь ненадолго оторваться от своей и включится в другую… 

4541
0
1 декабря 2014
Комментарии


Войти через социальные сети:

№4 (4) декабрь 2014

Интервью с Павлом Печенкиным о фильме "Варлам Шаламов. Опыт юноши", признанном лучшим среди документальных участников на фестивале "Сталкер", репортажи с "Кинопробы" и мастер-класса Любови Мульменко, беседа с критиком журнала "Сеанс" Марией Кувшиновой, рецензии на "Как меня зовут" и "Неизвестный фронт. КУБ против Цеппелина", очерк о новой книге нон-фикш Владимира Киршина и многое другое - читайте в декабрьском выпуске газеты "Субтитры".