A A A






Василий Сабиров

«Девушка и смерть» : драма, реж. Йос Стеллинг. Россия, Нидерланды, Германия, 2012 год, 127 минут. 16+

В июне в прокат вышел фильм голландского режиссера Йоса Стеллинга “Девушка и смерть”. В Перми увидеть этот фильм можно в киносалоне “Премьер”.

  Действие фильма происходит в нескольких временных измерениях. Сначала мы видим, как усталый и хромой русский доктор в летах (Сергей Маковецкий) приезжает в какое-то пока нам неизвестное, но определенно мрачное место, находит там могилу некой Элизы и кладет цветы на каменную плиту. И зритель, кто еще не догадался из названия фильма, чем все закончится, поеживается, будто от случайного сквозняка.

Режиссер отматывает время назад, и сквозь толщу лет проступает невероятно знакомая картинка, откуда-то из фильмов Балабанова: будущий студент медицинского факультета Николай в исполнении Леонида Бичевина (доктор Поляков из “Морфия”) вдруг появляется в глуши забытого, правда на этот раз немецкого, селенья. Старый отель, затерявшийся где-то в лесу, там, где всегда дождь и никогда солнце, должен был стать всего лишь короткой остановкой для Николая, держащего путь в Париж, но все оказалось совсем не так.

Здесь, в темном коридоре отеля, мы встречаем другую балабановскую героиню, Тату из “Мне не больно”. Сначала кажется, что несчастная Тата воплотилась в фильме Стеллинга в странную обитательницу отеля Нину, которую, конечно, играет Рената Литвинова.  Но позже становится ясно: немецкая Тата – это, скорее, та самая Элиза (Сильвия Хукс), к могиле которой склонялся постаревший Николай. А Нина – этакая Таня Неубивко – сопровождает больную и страдающую Элизу, нашептывая ей последние сказки.


Йос Стеллинг еще со времен “Душки” (2007) глубоко заинтересовался загадочной русской душой, и прошедшие годы, очевидно, досконально изучил этот феномен по лучшему из учебников: классической русской литературе.

В каждой сцене, в каждом кадре и образе режиссер передает привет Пушкину, Достоевскому, Карамзину: образы главных героев – это сплав всех самых канонических персонажей русской литературы.

Героиня Сильвии Хукс появляется на экране в образе недоступной и таинственной Настасьи Филипповны, о прошлом которой мы хотели бы не знать, но, сбрасывая с себя и гордость, и предубеждение, становится скорее Сонечкой Мармеладовой, а под конец фильма только и остается что выдохнуть: “Бедная Лиза” (героиню фильма зовут Элиза, очевидно, тоже неспроста). Умножим все это на самую русскую из всех литературных болезней, чахотку, и получим вполне себе классический русский образ женщины с непростой судьбой. 

Николай поначалу предстает, пожалуй, в образе князя Мышкина, чуждого окружающей культуре, но очень чуткого, увлеченного, сердобольного. И, в тревогах шумной суеты, с ростом эмоционального напряжения закаляется и сталь главного героя. Происходит потрясающая метаморфоза: Мышкин становится Рогожиным (в каком-то смысле движение из князи в грязи). И заканчивается все, как, наверное, и должно было, Чеховым,  с которым в образе Сергея Маковецкого наблюдается даже внешнее сходство.

 

Сотканный из тонких и, вероятно, очень личных намеков, фильм “Девушка и смерть” является вполне самостоятельным художественным высказыванием, размышлением чуткого европейца о загадочной русской душе. Николай не понимает немецких нравов: как можно не выпустить человека из гостиницы, пока тот не оплатит все долги?! В то время как Элиза воспринимает это спокойно и привычно:  так надо, так правильно. Вот и Йос Стеллинг, оказавшись, так скажем, на российской почве, не может измерить ее аршином и понять всех русских причуд. Но, очевидно, с удовольствием наблюдает, как взрезает привычное европейское полотно появление в фильме русского доброго молодца. И что было бы, не случись в фильме Николая? Так бы все и шло, так же тихо бы тянулись дни. Но все свершилось, и они читают Пушкина на французском: la vie, et les larmes, et l`amour (и жизнь, и слезы, и любовь).

  Очень правильный и нужный фильм чистой красоты, после которого руки тянутся к книжной полке, а пальцы просятся к перу. Кажется, все мы забыли о чем-то главном и основополагающем, и спасибо голландскому режиссеру, что напомнил нам о наших корнях.

  С чем нельзя сравнить этот фильм, так это со сказкой Максима Горького “Девушка и смерть”, но адресованная этой сказке фраза “эта штука посильнее Фауста Гёте”  в данном случае лишена какой-либо иронии. 



5605
1
13 июня 2013
Комментарии
Алексей Жуков 18 июня 2013
Прекрасно!


Войти через социальные сети:

№4 (4) декабрь 2014

Интервью с Павлом Печенкиным о фильме "Варлам Шаламов. Опыт юноши", признанном лучшим среди документальных участников на фестивале "Сталкер", репортажи с "Кинопробы" и мастер-класса Любови Мульменко, беседа с критиком журнала "Сеанс" Марией Кувшиновой, рецензии на "Как меня зовут" и "Неизвестный фронт. КУБ против Цеппелина", очерк о новой книге нон-фикш Владимира Киршина и многое другое - читайте в декабрьском выпуске газеты "Субтитры".